А царе салтане

Сказка о царе Салтане

Часть шестая

Ветер по морю гуляет

И кораблик подгоняет;

Он бежит себе в волнах

На раздутых парусах

Мимо острова крутого,

Мимо города большого;

Пушки с пристани палят,

Кораблю пристать велят.

Пристают к заставе гости.

Князь Гвидон зовет их в гости,

Он их кормит и поит

И ответ держать велит:

«Чем вы, гости, торг ведете

И куда теперь плывете?»

Корабельщики в ответ:

«Мы объехали весь свет,

Торговали мы недаром

Неуказанным товаром;

А лежит нам путь далек:

Восвояси на восток,

Мимо острова Буяна,

В царство славного Салтана».

Князь им вымолвил тогда:

«Добрый путь вам, господа,

По морю по Окияну

К славному дарю Салтану;

Да напомните ему,

Государю своему:

К нам он в гости обещался,

А доселе не собрался —

Шлю ему я свой поклон».

Гости в путь, а князь Гвидон

Дома на сей раз остался

И с женою не расстался.

Ветер весело шумит,

Судно весело бежит

Мимо острова Буяна

К царству славного Салтана,

И знакомая страна

Вот уж издали видна.

Вот на берег вышли гости.

Царь Салтан зовет их в гости.

Гости видят: во дворце

Царь сидит в своем венце,

А ткачиха с поварихой,

С сватьей бабой Бабарихой,

Около царя сидят,

Четырьмя все три глядят.

Царь Салтан гостей сажает

За свой стол и вопрошает:

«Ой вы, гости-господа,

Долго ль ездили? куда?

Ладно ль за морем, иль худо?

И какое в свете чудо?»

Корабельщики в ответ:

«Мы объехали весь свет;

За морем житье не худо,

В свете ж вот какое чудо:

Остров на море лежит,

Град на острове стоит,

С златоглавыми церквами,

С теремами и садами;

Ель растет перед дворцом,

А под ней хрустальный дом;

Белка в нем живет ручная,

Да чудесница какая!

Белка песенки поет

Да орешки всё грызет;

А орешки не простые,

Скорлупы-то золотые,

Ядра — чистый изумруд;

Белку холят, берегут.

Там еще другое диво:

Море вздуется бурливо,

Закипит, подымет вой,

Хлынет на берег пустой,

Расплеснется в скором беге,

И очутятся на бреге,

В чешуе, как жар горя,

Тридцать три богатыря,

Все красавцы удалые,

Великаны молодые,

Все равны, как на подбор —

С ними дядька Черномор.

И той стражи нет надежней,

Ни храбрее, ни прилежней.

А у князя женка есть,

Что не можно глаз отвесть:

Днем свет божий затмевает,

Ночью землю освещает;

Месяц под косой блестит,

А во лбу звезда горит.

Князь Гвидон тот город правит,

Всяк его усердно славит;

Он прислал тебе поклон,

Да тебе пеняет он:

К нам-де в гости обещался,

А доселе не собрался».

Тут уж царь не утерпел,

Снарядить он флот велел.

А ткачиха с поварихой,

С сватьей бабой Бабарихой,

Не хотят царя пустить

Чудный остров навестить.

Но Салтан им не внимает

И как раз их унимает:

«Что я? царь или дитя? —

Говорит он не шутя: —

Нынче ж еду!» — Тут он топнул,

Вышел вон и дверью хлопнул.

Под окном Гвидон сидит,

Молча на море глядит:

Не шумит оно, не хлещет,

Лишь едва, едва трепещет,

И в лазоревой дали

Показались корабли:

По равнинам Окияна

Едет флот царя Салтана.

Князь Гвидон тогда вскочил,

Громогласно возопил:

«Матушка моя родная!

Ты, княгиня молодая!

Посмотрите вы туда:

Едет батюшка сюда».

Флот уж к острову подходит.

Князь Гвидон трубу наводит:

Царь на палубе стоит

И в трубу на них глядит;

С ним ткачиха с поварихой,

С сватьей бабой Бабарихой;

Удивляются оне

Незнакомой стороне.

Разом пушки запалили;

В колокольнях зазвонили;

К морю сам идет Гвидон;

Там царя встречает он

С поварихой и ткачихой,

С сватьей бабой Бабарихой;

В город он повел царя,

Ничего не говоря.

Все теперь идут в палаты:

У ворот блистают латы,

И стоят в глазах царя

Тридцать три богатыря,

Все красавцы молодые,

Великаны удалые,

Все равны, как на подбор,

С ними дядька Черномор.

Царь ступил на двор широкой:

Там под елкою высокой

Белка песенку поет,

Золотой орех грызет,

Изумрудец вынимает

И в мешечек опускает;

И засеян двор большой

Золотою скорлупой.

Гости дале — торопливо

Смотрят — что ж? княгиня — диво:

Под косой луна блестит,

А во лбу звезда горит;

А сама-то величава,

Выступает, будто пава,

И свекровь свою ведет.

Царь глядит — и узнает…

В нем взыграло ретивое!

«Что я вижу? что такое?

Как!» — и дух в нем занялся…

Царь слезами залился,

Обнимает он царицу,

И сынка, и молодицу,

И садятся все за стол;

И веселый пир пошел.

А ткачиха с поварихой,

С сватьей бабой Бабарихой,

Разбежались по углам;

Их нашли насилу там.

Тут во всем они признались,

Повинились, разрыдались;

Царь для радости такой

Отпустил всех трех домой.

День прошел — царя Салтана

Уложили спать вполпьяна.

Я там был; мед, пиво пил —

И усы лишь обмочил.

Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди (продолжение)

Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана —
И желанная страна
Вот уж издали видна;
Вот на берег вышли гости;
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце,
С грустной думой на лице.
А ткачиха с Бабарихой
Да с кривою поварихой
Около царя сидят.
Злыми жабами глядят.
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
«Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем иль худо?
И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо;
В свете ж вот какое чудо:
Остров на море лежит,
Град на острове стоит
С златоглавыми церквами,
С теремами да садами;
Ель растет перед дворцом,
А под ней хрустальный дом;
Белка там живет ручная,
Да затейница какая!
Белка песенки поет
Да орешки всё грызет,
А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра — чистый изумруд;
Слуги белку стерегут,
Служат ей прислугой разной —
И приставлен дьяк приказный
Строгий счет орехам весть;
Отдает ей войско честь;
Из скорлупок льют монету
Да пускают в ход по свету;
Девки сыплют изумруд
В кладовые, да под спуд;
Все в том острове богаты,
Изоб нет, везде палаты;
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон».

Царь Салтан дивится чуду.
«Если только жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу».
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
Усмехнувшись исподтиха,
Говорит царю ткачиха:
«Что тут дивного? ну, вот!
Белка камушки грызет,
Мечет золото и в груды
Загребает изумруды;
Этим нас не удивишь,
Правду ль, нет ли говоришь.
В свете есть иное диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Разольется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Это диво, так уж диво,
Можно молвить справедливо!»
Гости умные молчат,
Спорить с нею не хотят.
Диву царь Салтан дивится,
А Гвидон-то злится, злится…
Зажужжал он и как раз
Тетке сел на левый глаз,
И ткачиха побледнела:
«Ай!» — и тут же окривела;
Все кричат: «Лови, лови,
Да дави ее, дави…
Вот ужо! постой немножко,
Погоди…» А князь в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море прилетел.
(Снова князь у моря ходит…)
стихи «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди» (в начало)

Гонец и курьер Охота на слова

Не мною первым замечено, что идет оскудение русского языка, из него постепенно вымываются, то есть выходят из оборота, слова с глубоким смыслом, раскрывающие суть явления. Исчезают конкретные, понятные слова. Они заменяются не просто пустышками; на смену русским словам часто приходит иноземная лексика самой низкой пробы, слова бессмысленные, безвкусные, примитивные. Все эти окей, вау, хеппибёзды и море других засоряют русский язык, делают его примитивнее, в результате теряется и точность, и образность, между разными поколениями людей затрудняется общение, в языке формируются такие группы слов, которые не понимают ни на Западе, ни на Востоке.
Слово гонец, на мой взгляд, относится к шедеврам, но оно сохраняется в языке, пожалуй, не за счет полноценного использования в связи со значением, а за счет анекдотов и художественных произведений, где нашло яркое отражение. В прошлом это слово было постоянно на устах, оно выполняло свою функцию в полной мере, но потом его стали заменять менее выразительным заимствованным словом курьер. В советские времена в структурах предприятий и общественных организаций появлялись работники, разносящие бумаги, документы, выполняющие множество подсобных дел, их назвали словом рассыльные, слово точно указывало на выполняемые функции. Работнику это хорошо, но не руководителю. На таких малоквалифицированных работников на предприятиях и в учреждениях взваливают множество самых разнообразных функций, например, вести подшивки газет, заваривать чай, вести учет каких-то конкретных дел. Эти функции противоречат названию должности и могут у кого-то вызвать протест. А когда слово абстрактное, выполняемые функции определяются по приказу. Слово рассыльный появилось в обиходе ненадолго, потом было заменено тем же курьером, введенным в штатные расписания.
В сказке о царе Салтане Пушкин образно рассказал о нелегкой судьбе гонцов и о их полной зависимости от властителей.
Помните, что делает царица после рождения сына?
«Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца».
Однако завистливые родственницы поступают по-другому:
«перенять гонца велят,
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына не то дочь»…
Как услышал царь-отец,
Что принес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить.
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья
Для законного решенья».
Едет с грамотой гонец
И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой
С сватьей бабой Бабарихой
Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят
И в суму его пустую
Суют грамоту другую –
И привез гонец хмельной
В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам
Времени не тратя даром,
И царицу, и приплод
Тайно бросить в бездну вод».
Тяжела судьба у гонца, словно это он виноват в содержании посланий, хотя его дело – вовремя доставить сообщение. Гонец по сути становится игрушкой, им помыкают, ему могут и голову отрубить за дурную весть, хотя по логике он отвечает за доставку вести или грамоты, но не за ее содержание, потому такие перипетии происходят с гонцами. Что стало с тем гонцом, которого послала царица к царю с доброй вестью?
Благодаря этой печальной истории действия гонца сохранились и мы знаем, как работала, как действовала эта служба.
Гонец – яркое русское слово, потому, видимо, этимологические словари его просто не заметили. В словаре Даля оно дано в гнезде слова гонять, которого в этих словарях тоже нет. А есть гнать. Близкие к нему корни найдены этимологами во многих языках, но с мнением, что первоначальное значение — «убивать, охотиться, преследовать», это, если внимательно прочитать дефиницию-определение, ничем не оправдано. Охотиться – да, преследовать – да, но не убивать. Многие слова с корнем гон изменили частично значение даже со времен Даля, а иные и вовсе вышли из оборота. Не стало понятия гонять ямщину, слова ушли из современного языка или сохранились в качестве воспоминания о прошлом.
Исчезла гонка в значение гонения, насильственного воздействия на кого-либо, зато получило развитие гонка как соперничество, стремление к опережению, к победе.
Исчезло слово гон. Когда-то им широко пользовались охотники.
А вот перегон пока сохраняется и в языке автомобилистов, транспортников, которые с одного места в другое своим ходом перемещают какие-то транспортные средства, и в языке работников химической промышленности, где этим словом обозначены части технологического процесса.
Помимо Пушкина в поэзии это слово использовано много раз для обозначения вестников, предвестников весны
Очень известные строки Федора Тютчева, присланные из Мюнхена для пушкинского журнала «Современник». «Еще в полях белеет снег».
Еще в полях белеет снег, —
А воды уж весной шумят.
Бегут и будят сонный брег,
Бегут и блещут и гласят –
Они гласят во все концы:
«Весна идет, весна идет!
Мы молодой Весны гонцы,
Она нас выслала вперед».
Весна идет, весна идет,
И тихих, теплых майских дней
Румяный, светлый хоровод
Толпится весело за ней!
Не будь этих часто упоминаемых поэтических строчек, и слово гонец выпало бы из разговорного языка. Впрочем, слово само утверждается. Сперва в поговорках типа » не послать ли нам гонца?», ставшей названием весьма популярной в свое время кинокомедии с участием Михаила Евдокимова, яркого сатирика, но несостоявшегося губернатора.
У Даля. Гонец – нарочный, посланный за кем в погоню,; отправленный на переменных конях с бумагами, письмами, вестями; старое – гончик; курьер; фельдъегерь.
Гонцами называли также доброго пса, который хорошо гонит зверя или птицу. А так же в олонецком крае рыбу, выметавшую икру.
Поле на три переклика (близко), а он гонца шлет.
Горькие вести и гонцу не на радость.
В растолковке «Когда появились таможни на Рейне» я предлагал прислушаемся к некоторым итальянским «таможенным» словам. В частности, там есть особое слово dogana «таможня», а те, кто проходит через таможню, то есть гости, посетители, визитеры, — visita, а те, кто определяет таможенные нормы и правила — autorita «власть». Прилагательное doganale – «таможенный», указывает на функцию этой службы, но только с точки зрения русского языка. Не удивительно ли – doganale – догоняла – функция таможенников, когда кто-то уклоняется от уплаты пошлины.

А теперь напомню ещё одно очень популярное в Италии явление. Имею ввиду городской транспорт на каналах Венеции, воспетый многими композиторами. Но, конечно, ярче других это сделал Феликс Мендельсон в песне без слов «Песня венецианского гондольера». Переписанная после развала мировой империи и Тридцатилетней войны (1618 – 1648) история не оставила места для самой большой в мире страны, для самого организующего справедливый мир великого русского языка. Но русский язык, многократно униженный, продолжает выполнять свою великую роль, раскрывать смысл многих слов из разных языков. Вот и слово гондола изначально имело смысл ГОН ДО, то есть пассажиров перевозили по каналам до определённых мест. А перевозчиков назвали гондольерами. А это значит, что гонец и гондольер – слова однокоренные.

А.С. Пушкин. «Сказка о царе Салтане». Художник Л.Присекина

Комплект открыток с иллюстрациями. 12 штук
Издательство «Изобразительное искусство». Москва. 1975 год.
Тираж 165 000.
Цена одной открытки 3 коп.


Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
«Кабы я была царица,-
Говорит одна девица,-
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир».
«Кабы я была царица,-
Говорит ее сестрица,-
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна».
«Кабы я была царица,-
Третья молвила сестрица,-
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря».


В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся,
На добра-коня садяся,
Ей наказывал себя
Поберечь, его любя.
Между тем, как он далеко
Бьется долго и жестоко,
Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин,
И царица над ребенком
Как орлица над орленком;
Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».


Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Таино бросить в бездну вод».
Делать нечего: бояре,
Потужив о государе
И царице молодой,
В спальню к ней пришли толпой.
Объявили царску волю-
Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ,
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян-
Так велел-де царь Салтан.


Ты царевич, мой спаситель,
Мой могучий избавитель,
Не тужи что за меня
Есть не будешь ты три дня;
Что стрела пропала в море;
Это горе — все не горе.
Отплачу тебе добром,
Сослужу тебе потом:
Ты не лебедь ведь избавил,
Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил,
Чародея подстрелил.
Ввек тебя я не забуду:
Ты найдешь меня повсюду,
А теперь ты воротись,
Не горюй и спать ложись.


Видит город он большой
Стены с частыми зубцами,
И за белыми стенами
Блещут маковки церквей
И святых монастырей.
Он скорей царицу будит.
Та как ахнет!.. «То ли будет?—
Говорит он, — вижу я:
Лебедь тешится моя».
Мать и сын идут ко граду.
Лишь ступили за ограду,
Оглушительный трезвон
Поднялся со всех сторон:
К ним народ навстречу валит,
Хор церковный бога хвалит;
В колымагах золотых
Пышный двор встречает их;
Все их громко величают
И царевича венчают
Княжей шапкой, и главой
Возглашают над собой;
И среди своей столицы,
С разрешения царицы,
В тот же день стал княжить он
И нарекся: князь Гвидон.


Ветер на море гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
Корабельщики дивятся,
На кораблике толпятся,
На знакомом острову
Чудо видят наяву:
Город новый златоглавый,
Пристань с крепкою заставой,
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их он кормит и поит
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет,
Торговали соболями,
Черно-бурыми лисами;
А теперь нам вышел срок,
Едем прямо на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана…»


Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце,
С грустной думои на лице,
А ткачиха с поварихой
С сватьей бабой Бабарихой,
Около царя сидят
И в глаза ему глядят.
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
«Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили~ куда~
Ладно ль за морем, иль худо?
И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ.
«Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо,
В свете ж вот какое чудо:
В море остров был крутой,
Не причальный, не жилой;
Он лежал пустой равниной;
Рос на нем дубок единый;
А теперь стоит на нем
Новый город со дворцом,
С златоглавыми церквами,
С теремами и садами,
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон».


Чуду царь Салтан дивится,
А комар-то злится, злится-
И впился комар как раз
Тетке прямо в правый глаз.
Повариха побледнела,
Обмерла и окривела.
Слуги, сватья и сестра
С криком ловят комара.
«Распроклятая ты мошка!
Мы тебя!..» А он в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море полетел.

Царь Салтан дивится чуду;
Молвит он: «Коль жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу».
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
«Уж диковинка, ну право,—
Подмигнув другим лукаво,
Повариха говорит,—
Город у моря стоит!
Знайте, вот что не безделка:
Ель в лесу, под елью белка,
Белка песенки поет
И орешки все грызет,
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые,
Ядра — чистый изумруд;
Вот что чудом-то зовут».

Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему? —
Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает:
«Грусть-тоска меня съедает-
Диво б дивное хотел
Перенесть я в мой удел».
«А какое ж это диво?»
— Где-то вздуется бурливо
Окиян, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые
Великаны удалые,
Все равны как на подбор
С ними дядька Черномор.
Князю лебедь отвечает:
«Вот что, князь, тебя смущает?
Не тужи, душа моя,
Это чудо знаю я».

Лебедь тут, вздохнув глубоко,
Молвила: «Зачем далеко?
Знай, близка судьба твоя,
Ведь царевна эта — я».
Тут она, взмахнув крылами,
Полетела над волнами
И на берег с высоты
Опустилася в кусты,
Встрепенулась, отряхнулась
И царевной обернулась;
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит;
А сама-то величава,
Выступает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Слово реченька журчит.
Князь царевну обнимает,
К белой груди прижимает
И ведет ее скорей
К милой матушке своей.

Разом пушки запалили;
В колокольнях зазвонили.
К морю сам идет Гвидон;
Там царя встречает он
С поварихои и ткачихои,
С сватьей бабой Бабарихой;
В город он повел царя,
Ничего не говоря
«Что я вижу? что такое?
Как~» — и дух в нем занялся
Царь слезами залился,
Обнимает он царицу,
И сынка и молодицу
И садятся все за стол
И веселый пир пошел,
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Разбежались по углам;
Их нашли насилу там
Тут во всем они признались
Повинились разрыдались
Царь для радости такой
Отпустил всех трех домой.

• Главная • Комплекты и серии открыток по темам • Сказки • «Сказка о царе Салтане». Художник Л.Присекина

Читать онлайн «Сказка о царе Салтане» автора Пушкин Александр Сергеевич — RuLit — Страница 2

А ткачиха с поварихой,С сватьей бабой БабарихойОколо царя сидятИ в глаза ему глядят.Царь Салтан гостей сажаетЗа свой стол и вопрошает:»Ой вы, гости-господа,Долго ль ездили? куда?Ладно ль за морем иль худо?И какое в свете чудо?»Корабельщики в ответ:»Мы объехали весь свет;За морем житье на худо,В свете ж вот какое чудо:В море остров был крутой,Не привальный, не жилой;Он лежал пустой равниной;Рос на нем дубок единый;А теперь стоит на немНовый город со дворцом,С златоглавыми церквами,С теремами и садами,А сидит в нем князь Гвидон;Он прислал тебе поклон».Царь Салтан дивится чуду;Молвит он: «Коль жив я буду,Чудный остров навещу,У Гвидона погощу».А ткачиха с поварихой,С сватьей бабой БабарихойНе хотят его пуститьЧудный остров навестить.»Уж диковинка, ну право,-Подмигнув другим лукаво,Повариха говорит,-Город у моря стоит!Знайте, вот что не безделка:Ель в лесу, под елью белка,Белка песенки поетИ орешки все грызет,А орешки не простые,Все скорлупки золотые,Ядра – чистый изумруд;Вот что чудом-то зовут».Чуду царь Салтан дивится,А комар– то злится, злится -И впился комар как разТетке прямо в правый глаз.Повариха побледнела,Обмерла и окривела.Слуги, сватья и сестраС криком ловят комара.»Распроклятая ты мошка!Мы тебя!…» А Он в окошкоДа спокойно в свой уделЧерез море полетел.Снова князь у моря ходит,С синя моря глаз не сводит;Глядь – поверх текучих водЛебедь белая плывет.»Здравствуй, князь ты мой прекрасный!Что ж ты тих, как день ненастный?Опечалился чему?» -Говорит она ему.Князь Гвидон ей отвечает:»Грусть– тоска меня съедает;Чудо чудное завестьМне б хотелось. Где-то естьЕль в лесу, под елью белка;Диво, право, не безделка -Белка песенки поетДа орешки все грызет,А орешки не простые,Все скорлупки золотые,Ядра – чистый изумруд;Но, быть может, люди врут».Князю лебедь отвечает:»Свет о белке правду бает;Это чудо знаю я;Полно, князь, душа моя,Не печалься; рада службуОказать тебе я в дружбу».С ободренною душойКнязь пошел себе домой;Лишь ступил на двор широкий -Что ж? под елкою высокой,Видит, белочка при всехЗолотой грызет орех,Изумрудец вынимает,А скорлупку собирает,Кучки равные кладет,И с присвисточкой поетПри честном при всем народе:Во саду ли, в огороде.Изумился князь Гвидон.»Ну, спасибо, – молвил он,-Ай да лебедь – дай ей боже,Что и мне, веселье то же».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *