Стихи мустая Карима

О берёзовом листе

Перевод М. Светлова
Взгляни на глобус:
Вот он — шар земной,
На нём Башкирия
С берёзовый листок величиной.
Всего лишь навсего
Не больше
Обыкновенного листка,
Берёза же — великая Россия —
Так зелена, так высока!
Веками тот листок
Сорвать с берёзы
Пытались и огонь,
И ливни, и морозы,
Заморские далёкие ветра,
И заморозки
С самого утра.
И сколько гусениц
К ней прилипало встарь?
«Религия»,
«Покорность»,
«Государь!».
Но зеленел листок
Среди ветвей,
Питаясь соком
Матери своей.
Но, бури и ветра
Преодолев,
Крепчает листьев
Радостный напев.
*
Пускай на глобусе ты кажешься листком,
Горячим занесённым ветерком, —
Башкирия моя! Твой сын простой,
Я восхищён твоею широтой!
Родной моей, единственной, великой
Простерлась ты от Ика до Яика,
И у тебя такие горы есть:
Вершин достичь — орёл сочтёт за честь!..
Я с детства так люблю —
Твой сын —
И гордость гор, и красоту долин,
И золото земли,
И серебристость вод,
Но всех дороже мне
Родной народ!
*
На глобусе страна не велика —
Размер не обыкновенного листка.
А если в глубь веков заглянешь ты —
Узришь народного величия черты.
По тропам нашей радостной земли
Чредою поколения прошли,
И славу их вздымал за веком рек,
И горе их — на дне башкирских рек.
Они — история!
Они ушли в века,
И подпись их —
На скалах след клинка.
«Повинного не рубит сабля», —
Так издревле в народе говорили,
Но наши предки в битвах не ослабли,
Ни перед кем колен не преклонили.
Народ мой не был рабски покорён,
Пусть был он нищ — не нищенствовал он,
Носил он саблю только потому,
Что не хотел надеть суму.
Носил он саблю с древнею резьбой,
Но не ходил к соседям на разбой.
Кто покорить хотел страну мою,
Тот падал сам, поверженный в бою.
Он у врагов не спрашивал имён,
Убить врага — таков у нас закон!
И всё, что близко мне, —
Всю радость наших дней —
Завоевал народ богатырей!

верх

Mustai Karim методическая разработка по теме

Two Orders of Lenin (1967,1979)

Order of the Patriotic War 1 degree (1985)

Order of the Patriotic War 2 degree (1945)

Order of the Red Banner of Labor (1955, 1962)

Order of Friendship of Peoples (1984)

Order of the Red Star (1944)

Badge of Honor (1949)

Honored Artist of Russia (1982)

BASSR national poet (1963)

Honorary member of the Academy of Sciences of Bashkortostan (1992)

Lenin Prize (1984) – for the tragedy, “Do not leave the fire, Prometheus,” and for the story “For a long, long childhood”

State Prize of the USSR (1972) – a collection of poems, “followed suit Years” (1971)

State Prize of the RSFSR Stanislavsky (1967) – for his play “The Night of the Lunar Eclipse”, staged at the Bashkir ADT

Republican Prize Salavat Yulayev (1967) – for the 1st volume of “Selected Works”

International Prize Sholokhov in Literature and Art (1999)

Honorary Diploma of the International Jury named Hans Christian Andersen (1978) – for the book “Waiting for news”

Чтец 11: I’m Russian

Not Russian me

But I live in Russia

And Russia’s rivers

Gave me strength.

I grew as oak – tree on the mountains

And now I’m free I known and I’m strong

I’m so proud of my own life

And with the Russians

We’ve got one fate

Four centuries in deeds and glory

We’ve lived with Russian

Brothers since olden times

From far away years

Moscow hears my friendly voice,

And always helped us

As the trouble came

And Russian brother,

What on Earth can be dearer?

His own fate with mine forever joined.

Чтец 12: Я – россиянин

Не русский я, но россиянин. Ныне

Я говорю, свободен и силен:

Я рос, как дуб зеленый на вершине,

Водою рек российских напоен.

Своею жизнью я гордиться вправе –

Нам с русскими одна судьба дана,

Четыре века в подвигах и славе

Сплелись корнями наши племена.

Давно Москва, мой голос дружбы слыша,

Откликнулась, исполненная сил.

И русский брат – что есть на свете выше! –

С моей судьбой свою соединил.

Не русский я, но россиянин. Зваться

Так навсегда, душа моя, гордись!

Пять жизней дай!

Им может поравняться

Моей судьбы единственная жизнь.

С башкиром русский – спутники в дороге,

Застольники – коль брага на столе,

Соратники – по воинской тревоге,

Навеки сомогильники – в земле.

Чтец 13: Читает стихотворение на башкирском языке.

Ведущий 1: В 2005 году перестало биться сердце народного поэта Башкортостана. Мустай Карим – целая эпоха. И его память будет жить в сердцах миллионов людей…

Друзья, я всё чаще терзаюсь, гадая:

Так что же оставлю вам – вас покидая?

Оставлю вам Солнце без шрама и трещины

И Землю, что тоже вам мною завещана.

Оставлю – и старым и малым в угоду –

Горячий огонь и текучую воду…

И Землю, и Солнце, и воду, и пламя, —

О прочем – извольте заботиться сами.

Заключительное слово преподавателя:

Творчество Мустая Карима наполнено стремлением сделать людей лучше, любовью к своему родному краю и народам, населяющим его.

Мустай Карим писал: «Родина моя – это люди, которые приходят на землю, чтобы своим трудом и мыслью украсить её, уходят, чтобы после них другие сажали ещё более красивые цветы, воздвигали ещё более величественные сооружения».

Список используемой литературы.

Наши поэты… Мостай Карим — Мустай Карим Переводы

Авторы Произведения Рецензии Поиск О портале Вход для авторов

Юрий Бунин: литературный дневник

Цветы на камне
Перевод В. Тушновой

Ты пишешь мне в печали и тревоге,
Что расстоянья очень далеки,
Что стали слишком коротки и строги
Исписанные наскоро листки,

Что дни пусты, а ночи очень глухи
И по ночам раздумью нет конца,
Что, вероятно, в камень от разлуки
Мужские превращаются сердца.

Любимая, ты помнишь об Урале,
О синих далях, о весенних днях,
О том, как мы однажды любовались
Цветами, выросшими на камнях?

У них от зноя огрубели стебли,
Перевились в колючие жгуты,
Но, венчики пахучие колебля,
Цвели всё лето нежные цветы.

Когда бы сердце впрямь окаменело
Среди боёв без края и числа,
Моя любовь, которой нет предела,
Цветами бы на камне расцвела

ЛУННАЯ ДОРОГА
Перевод М. Дудина

Бежит, струится от луны
До нашего порога
На гребне медленной войны
забытая дорога.

Мы долго слушали прибой
На голубом просторе,
Оставим берег и с тобой
Давай отчалим в море.

Дорогу выстелет луна
На этой глади зыбкой.
Нам будет спутницей волна,
Нам будет море зыбкой.

А волны выше и сильней,
Дорога стала шире.
Чем дальше в море, тем светлей
И на душе и в мире.

* * *

Всегда тревожно и несмело,
Когда в дорогу провожать,
Ты говоришь, что не успела
Мне слово нужное сказать.

В нем все-горенье и надежда,
Любовь, согретая в груди, —
Вся ты.
Все то, что было прежде,
И все, что будет впереди.

И я хочу, чтоб ты сказала
В последний час, в душе храня,
То, что несказанным осталось
И самым нужным для меня.

Птиц выпускаю…

Все завершил. Покончил с мелочами,
И суета осталась позади…
И вот сейчас с рассветными лучами
Птиц выпускаю из своей груди.
Идущие на бой во имя чести!
Вам – первый дар в дальнем поднебесье
Орел могучий крылья распростер.
Те, кто в пути! Вам – бодрым и усталым –
Шлю журавля сквозь ветер в ранний час
Кукушку, чтобы долго куковала,
Больные, выпускаю я для вас.
Влюбленные! К вам соловей, неистов,
Рванулся – петь все ночи напролет.
Томящиеся врозь! Вам голубь чистый
К надеждам старым новые несет.
Отчаянных, и робких, и недужных –
Всех одарю я, всех вас птицы ждут…
Нет только ничего для равнодушных,
Пускай без птиц – как знают, так живут..
Все завершил. Покончил с мелочами,
И суета осталась позади…
И каждый день с рассветными лучами
Птиц выпускаю из своей груди.

Подует ветер — и все больше листьев

Подует ветер — и все больше листьев,
Срываясь, улетает от ствола.
Проходят годы — и все меньше близких
Друзей сидит у моего стола.

Как ветры — годы… И не жди пощады
От их хлопот: тревожное родство!..
Иные имена остаться б рады,
Да опадают с сердца моего.

Иные — сорок заморозков встретят,
Но, и замерзнув, не слетят с ветвей.
Как ни терзает ветер, как ни треплет —
Они к березе приросли своей…
Чем больше лет, чем больше лет проходит
Тем меньше за столом сидит друзей.

Быть может, солнце места не находит,
Скудея смотрит в сторону зимы?
Или умнее делаемся мы,
Чем больше лет проходит?

© Copyright: Юрий Бунин, 2016.

Другие статьи в литературном дневнике:

  • 29.03.2016. Наши поэты… Мостай Карим — Мустай Карим Переводы

Авторы Произведения Рецензии Поиск Кабинет Ваша страница О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Мустай Карим (fb2)

— Мустай Карим 47 Кб — М. Ф. Гайнуллин

Настройки текста:

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • . . .
  • последняя (10) «

на иностранные языки. Отдельными книгами вышли его произведения на русском, украинском, аварском и других языках.

Член Союза писателей СССР с 1940 года.

НА БАШКИРСКОМ ЯЗЫКЕ

Отряд тронулся. (Совместно с В. Нафиковым). Стихи. Уфа, 1938, 76 стр.

Весенние голоса. Стихи и поэмы. Уфа, 1941, 80 стр. Мой конь. Стихи. Уфа, 1943, 40 стр.

Стихотворения. Уфа, 1945, 38 стр.

Воз «ращение. Стихи. Уфа, 1947, 72 стр.

Стихи и поены. Уфа, 1948, 212 стр.

Радость нашего дома. Повесть. Уфа, 1951, 98 стр. Второе издание. Уфа. 1953, 108 стр.

Избранные произведения. Уфа, 1951, 336 стр.

Весенняя земля. Стихи. Уфа, 1951, 48 стр.

Европа — Азия. Цикл стихов. Уфа, 1954, 56 стр.

Вьетнам рядом. Путевые заметки. Уфа, 1956, 88 стр.

Стихи и поэмы. Уфа, 1958, 250 стр.

Таганок. Повесть. Уфа, 1962, НО стр.

Пьесы. Уфа, 1963, 242 стр.

Реки разговаривают. Стихи и поэмы. Уфа, 1961, 152 стр.

Когда прилетели журавли. Стихи. 1964, 126 стр.

В ночь лунного затмения. Трагедия. Уфа, 1965, 82 стр.

В ту или эту сторону? Рассказы для детей. Уфа, 1965, 22 стр.

Избранные произведения, том 1. Стихи, поэмы, сказки. (Предисловие Н. Наджми). Уфа, 1966, 390 стр.

Избранные произведения, том 2. Пьесы и повести. Уфа, 1966, 572 стр.

Страна Айгуль. Пьесы. Уфа, 1968, 96 стр.

Произведения и 5-ти томах. Т. 1. Стихи. (Предисловие Г. Хусаинова).Уфа, 1971,288 стр.

Произведения. Т. 2. Стихи, поэмы, сказки, либретто. Уфа, 1971, 288 стр.

Произведения. Т. 3. Пьесы. Уфа, 1972, 432 стр.

Произведения. Т. 4. Пьесы, повести, рассказы. Уфа, 1972, 416 стр.

Произведения. Т. 5. Статьи, очерки. Уфа, 1973, 420 стр.

Черные воды. Поэма. Уфа, 1974, 18 стр.

Долгое-долгое детство. Повесть. Уфа, 1976, 262 стр.

НА ТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ

Стихотворения. Казань, 1948, 48 стр.

Радость нашего дома. Повесть. Казань, 1954, 104 стр.

В полдень. Стихи. Казань, 1958, 150 стр.

Таганок. Повесть. Казань, 1966, 82 стр.

Стих» и поэмы. Казань, 1977, 352 стр.

НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Цветы на камне. Стихи. Уфа, 1949, 94 стр.

Радость нашего дома. Повесть. М., 1952. Второе издание, 1953; третье издание, 1954.

Весенние голоса. Стихи. М., 1954, 96 стр.

Избранное. Уфа, 1955, 144 стр.

Я — россиянин. Стихи. М., 1956, 32 стр.

Лунная дорога. Стихи. М» 1958, 110 стр.

Стихи и поэмы. (М. Карим: Коротко о себе). М., 1958, 224 стр.

Реки разговаривают. Стихи и поэмы. М., 1964, 160 стр.

Избранная лирика. (Предисловие К. Кулиева). М., 1965, 32 стр.

Берега остаются. (Предисловие Р. Гамзатова). Стихп. М., 19″, 192 стр.

Повести. М., 1969, 260 стр.

Избранные произведения в 2-х томах. Т 1. Стихи, поэмы. Сказки. Уфа, 1969, 336 стр.

Годам вослед. Стихи и поэмы. М., 1975, 176 стр. Жду вестей. Стихи и поэмы. М., 1976, 192 стр.

ПО ТУ СТОРОНУ ОГНЯ

Нечто подобное звучит и в самой интонации прозы Мустая Карима.

«Совсем будто здесь» картины детства будущего поэта, своеобразный аульский быт, еще сохраняющий все давние обычаи и традиции, но на самом-то деле все это уже — «по ту сторону» пережитого с тех пор, отделенное пляшущими языками пламени огромной войны, отороченное трауром невозвратимых потерь, густо припорошенное ранней сединой, увиденное, если вспомнить слова другого поэта, «сквозь увеличительные слезы»- слезы не только горя и боли, но и немеркнущей благодарности тем, с кем рядом рос: «Сколько из них отдавали мне свое тепло, свой свет, свою силу? От самых первых моих друзей-сверстников и до сегодняшнего дня…»

В только что процитированных словах легко узнаваем «предтеча» прозаика Карима — поэт Карим, тот, что писал:

Я путь определяю не по звездам,

А — как по звездам — по глазам людей…

Гляжу в глаза, чтобы с пути не сбиться,

Чтоб в песне не солгать, не ошибиться…

(Перевод Е. Николаевской)

Слова, сказанные в стихах Карима, о любви к «домику неприметному на тихом дальнем берегу» оказались не декларацией, а предвестием повествования о родном ауле и, как говорится во вступлении к «Долгомудолгому детству», о «судьбах людей, с которыми… вместе жил или прошел кусок пути».

Хотя в том же предисловии автор считает нужным оправдаться перед читателями за то, что в книге «многовато… говорится о смерти», в повести решительно преобладают и светлые краски, и люди, которые даже в трудное время способны «выискать в пучке лишений росточек радости, в горсти горечи — крупинку сладости».

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • . . .
  • последняя (10) «

*** Ночами разговаривают реки, Когда на скалах тучи отдыхают, И сердце с сердцем говорит ночами, Когда шаги людские затихают. Но почему!.. Ведь реки точно так же И днем текут, спеша вперед в волненье. Сердца людей и утром бьются так же, Но утром мы не слышим их биенья. …Ты слышишь? Разговаривают реки, Торопят волн взволнованных признанья. Так, видно, повелось на белом свете, Что ночь — пора любви у мирозданья. Перевод Е. Николаевской *** Подует ветер — и все больше листьев, Срываясь, улетает от ствола. Проходят годы — и все меньше близких Друзей сидит у моего стола. Как ветры годы… И не жди пощады От их хлопот: тревожное родство!.. Иные имена остаться б рады, Да опадают с сердца моего. Иные — сорок заморозков встретят, Но, и замерзнув, не слетят с ветвей. Как ни терзает ветер, как ни треплет — Они к березе приросли своей… Чем больше лет, чем больше лет проходит Тем меньше за столом сидит друзей… Быть может, солнце места не находит, Скудея, смотрит в сторону зимы? Или умнее делаемся мы, Чем больше лет проходит? Перевод Е. Николаевской БЕРЕГА ОСТАЮТСЯ По Белой, басистый и гордый, Смешной пароходик чадит. В лаптях, В тюбетейке потертой На палубе мальчик сидит. Куда он — с тряпичной котомкой? К чему направляет свой путь? Лишь берега дымная кромка Да Белой молочная муть Вдали. И на воду большую Глядит он и все не поймет: — Совсем неподвижно сижу я, А круча, а берег плывет!.. Я — мальчик тот, я! И сквозь годы Кричу ему: — Милый, не верь! Плывем это мы, а не горы, А берег все там и теперь!.. Кричу… А в лицо мое ветер, А палубу набок кренит, Корабль мой почти незаметен — Вокруг него море кипит! Стою… Волны мимо и мимо Наскоком, галопом, подряд… Стою… Словно кем-то гонимы, Дни, месяцы, годы летят… — Сто-ой, дяденька! — вдруг через темень, Сквозь воды, мне — с палубы той: — Плывем-то ведь мы, а не время, А время, как берег крутой, За нами осталось, за нами, Другим — я не знаю кому… А сам ты, влекомый волнами, Что времени дал своему? И эхо сквозь грохот и тьму Все вторит и вторит ему: «Вре-ме-ни-и сво-е-му-у, Времени своему…» Перевод И. Снеговой В ТРЕХ ОБРАЗАХ ВИЖУ ТЕБЯ Башкирия, я снова вдалеке От звезд твоих, но неразлучен с ними. Где б ни был, у меня на языке Всегда твое единственное имя… И в зимнюю таинственную ночь, Земля, ты не перестаешь мне сниться, Являясь мне в трех образах, в трех лицах — Как мать моя, жена моя и дочь… Как мать… Кто годы матери считает?.. Ей тысяча, а то и больше лет. Меж Волгой и Тоболом обитают Ее сыны, которым счету нет… Бурлила кровь и страсть моя в душе У прадеда в любви его и вере. Да, в предках я существовал уже Тысячелетие по меньшей мере… В глазах моих костры отражены, Что некогда горели на рассвете… Как дикие степные табуны, Несутся мысли сквозь тысячелетье. Я спрашиваю мать: — Дай мне ответ: Ты счастья не встречала ли в те годы?.. — Я все видала… Все: и мрак, и свет, И слезы, и лучи, огни и воды… Вот мой ответ: на черноте земли Начертан он — до твоего вопроса: Полынью горькой беды поросли, А радости — сладчайшим медоносом… Все испытала. Все свершила я… Оружие брала… Судьбу молила… Распались горы, высохли моря. Но племя сберегла я. Сохранила. Мать. Тысяча ей лет…- Теперь — к тебе, Ровесница-жена: — Я жду ответа, Ты счастлива? Какой ты счет судьбе Предъявишь? Как ты прожила полвека?.. -Я счастлива ль?.. Все время недосуг Печаль и радость по местам расставить. Сгущались тучи, чтоб исчезнуть вдруг, Снега ложились, чтоб потом растаять… Восходит солнце… И лучи я пью: Вот утолить по свету жажду мне бы!.. Поднявшись из глубин, я мысль свою Ввысь устремляю, к солнцу, к звездам, к небу… Крылатая, витаю в облаках Надежд, любви, что жизнь извечно красят. Порой меня охватывает страх: Вдруг жизнь мою глаза чужие сглазят… Ну, дочь моя, скажи мне ты теперь: Ты крепко ль держишь счастье — дар и чудо? — Как опознать мне счастье, коль потерь И горестей не знала я покуда?! Ты в спутники мне дай свои порывы И выдержкой своею награди! Сам говорил ты: «Счастье — впереди!» И я спешу, я быть хочу счастливой… …Башкирия, я снова — вдалеке От звезд твоих, но неразлучен с ними. Где б ни был, у меня на языке Всегда твое единственное имя… И в зимнюю таинственную ночь, Земля, ты не перестаешь мне сниться, Являясь мне в трех образах, в трех лицах — Как мать моя, жена моя и дочь… Перевод Е. Николаевской РУССКАЯ ДЕВОЧКА Глотая пыль, глотая гнев и горечь, В поту соленом, в гари и пыли, На вспененных конях, с жарою споря, Мчим на закат, пылающий вдали. У дома, развороченного танком, Чадит бревно последнее. И там Стоит девчушка, черный чад глотая, Взгляд устремив опустошенный к нам. Вдруг встрепенулась: «Наши, наши, наши!..» Махнула нам рукой издалека И улыбнулась. Средь золы и сажи Была улыбка детская горька. Была душой России та девчушка, Цветком, что никогда не отцветет. Ее улыбка — днем была грядущим, Который к нам через Берлин придет. Перевод Г. Шафикова ЛУНА Памяти Сагита Мифтахова Небеса и землю на ходу Прожигая, шел огонь на запад. Тишина настала, как в аду, Темнота… Золы и гари запах… Поле боя… Поздняя луна Поднялась над битвою вчерашней. Тьму пронзив, пытается она Отыскать кого-то среди павших. Комиссар седой в траве лежит. И луна над мертвым задержалась. Лик ее бесстрастие хранит, Не присущи слезы ей и жалость. Силясь что-то вспомнить, замерла Над погибшим… А потом и скрылась… Пеленою серой замела След ее предутренняя сырость. Комиссар… Он много лет назад Был красивым, молодым, влюбленным… Ночь была тогда… Расцветший сад… И невеста в том саду бессонном. Сад и нежность. Ночь — и рядом друг, Нежностью дышал весенний воздух. «Счастье… Счастье… Счастье…» — все вокруг Повторяло: травы, птицы, звезды… Протекла ли вечность — или миг?.. Времени исчезло ощущенье… И сиял над ними лунный лик: Что в нем? Одобренье? Восхищенье?.. Разгадать ли?! Вечно холодна,- Что над полем брани, что над садом,- На любовь и смерть глядит луна Тем же самым тусклым, мертвым взглядом… Перевод Е. Николаевской ДВА БОКАЛА На стыке лет, в чаду горящих дней, Нас двое на холодном дне окопа. На трассы пуль, на сполохи огней Взирая в небо воспаленным оком, Бокалы дважды наливали мы — По самой сладкой и по самой горькой. И выпили до дна, заели коркой Сухого хлеба из своей сумы. Бокал мы первый пили за страну И за любовь к земле благословенной, За матерей, за их благословенье, И за невесту каждый пил свою. Второй бокал был горек, словно яд Презрения и гнева к супостатам. Мы выпили его за боль утрат, За нашу месть, за скорую расплату. Бокалы дважды поднимали в час, Когда уходит старый год из жизни. Мы дважды поклялись своей Отчизне Быть беспощадными… И не сомкнули глаз. Перевод Г. Шафикова ТРИ ДНЯ ПОДРЯД …Тяжелый снег идет три дня. Три дня подряд, Три дня подряд. И ноет рана у меня — Три дня подряд, Три дня подряд. …Тяжелый снег идет три дня. И рана ноет у меня. А с ней осколок заодно, Он превратился в боль давно. Его сырой рудой нашли В глубинных залежах земли. Руду тяжелую купил «Король», что ненависть копил, Что в Руре мину отливал, А на Днепре в меня стрелял. Горячей кровью налитой, Гремел рассвет. Потом затих. И два осколка мины той Попали в нас двоих. Один в сержанте Фомине (Лежит в могильной глубине), Другой достался мне. Двенадцать лет он жжет меня… Тяжелый снег идет три дня. Придет весна. Опять в снегу Весной ручей заговорит. Не стихнет ненависть к врагу — Ведь кровь металл не растворит. А раны старые горят. В Париже третий день подряд О новых войнах говорят. …И снег идет три дня подряд. Перевод М. Дудина ЦВЕТЫ НА КАМНЕ Ты пишешь мне в печали и тревоге Что расстоянья очень далеки, Что стали слишком коротки и строги Исписанные наскоро листки, Что дни пусты, а ночи очень глухи И по ночам раздумью нет конца, Что, вероятно, в камень от разлуки Мужские превращаются сердца. Любимая, ты помнишь об Урале, О синих далях, о весенних днях, О том, как мы однажды любовались Цветами, выросшими на камнях? У них от зноя огрубели стебли, Перевились в колючие жгуты, Но, венчики пахучие колебля, Цвели все лето нежные цветы. Когда бы сердце впрямь окаменело Среди боев без края и числа, Моя любовь, которой нет предела, Цветами бы на камне расцвела. Перевод В. Тушновой *** С моей любимой уплывает По Белой белый пароход. Он сердце больно разрезает, А не волну вечерних вод. Волна вскипела и умолкла, И солнце скрылось за рекой. Тот пароход увез надолго Мою любовь и мой покой. В тревожном, трепетном смятенье Поют над Белой соловьи. Не привыкай, душа, к терпенью Ни в ненависти, ни в любви! Степные сонные озера Гниют без ветра в камыше. Живая мысль потухнет скоро Лишь только в дремлющей душе. Застыли шорохи и шумы, Растаял след. И тишина. В моей душе вскипают думы, Как в бурю белая волна. Перевод М. Дудина *** Я немало тайн природы знаю: Как родится туча грозовая, Как зерно, набухнув, прорастает, Как металл к металлу прирастает. Отчего синице не поется За морем — не скрыто от меня, Отчего влюбленным удается Видеть звезды среди бела дня… И поэтому с природой вместе Плачу я и вместе с ней смеюсь… Тайнами — по совести, по чести — Я делюсь со всеми, не таюсь… Но особой тайною отмечен Человек… Я знаю, отчего Род людской непреходящ и вечен, В чем секрет бессмертия его, И делюсь той тайной в тишине Лишь с одной. И лишь наедине. Перевод Е. Николаевской ГРУСТНАЯ ПЕСНЯ Ты сгорела… Уж не оттого ли Пепел лег на волосы мои? Пепел лег на волосы мои, И в слезах моих все больше соли… И в душе моей все больше боли, Горечью душа полным-полна, Тайна в ней моя погребена, Промолчать придется поневоле. И в слезах моих все больше соли… Рассказать о пепле горьком том Не смогу: напрасная забота… И об одиночестве своем Рассказать — ведь тоже нужен кто-то. Перевод Е. Николаевской

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *